Война без агрессора. Как Православная церковь в Америке рассказывает об украинских беженцах

5 сентября 2026 года Православная церковь в Америке (Orthodox Church in America, ПЦА) объявила о совместном с Международной православной благотворительной организацией (International Orthodox Christian Charities, IOCC) сборе 50 тысяч долларов на помощь украинским беженцам в Польше. 7 октября ПЦА повторно опубликовала обращение своего предстоятеля, митрополита всей Америки и Канады Тихона, напомнив о возможности сделать пожертвование.

ПЦА — самостоятельная православная церковь, исторически выросшая из русской церковной традиции и получившая автокефалию от Московского патриархата в 1970 году. IOCC — отдельная общеправославная благотворительная организация, сотрудничающая с различными православными церковными структурами США.

В рамках этой кампании ПЦА призывает своих верующих жертвовать деньги, а средства поступают непосредственно в IOCC, которая реализует гуманитарные программы совместно с польской православной организацией ELEOS.

Ранее Православная церковь в Америке уже собрала более 720 тысяч долларов для ELEOS. Новые пожертвования позволят продолжить помощь украинским беженцам: предоставлять жильё, юридические консультации, организовывать языковые курсы и профессиональное обучение. Всё это нужно людям, которые оказались в чужой стране и пытаются начать жизнь заново.

Дело, безусловно, хорошее. Но, читая обращение митрополита Тихона, мы обратили внимание на то, какими словами он описывает события, из-за которых украинцам понадобилась эта помощь.

Обращение начинается с упоминания «разрушительной войны в Украине» (outbreak of the devastating war in Ukraine), начавшейся более четырёх лет назад. Дальше речь идёт о «трагедии» (this tragedy), затем об «ужасной войне» (this terrible war), а потом и просто о «конфликте» (this conflict), от последствий которого продолжают страдать люди.

По отдельности ни одно из этих выражений не вызывает вопросов. Война действительно ужасная, происходящее — трагедия, а гуманитарные последствия катастрофические. Однако если прочитать обращение целиком, возникает странное ощущение.

Война началась, продолжается, разрушает человеческие жизни. Люди покидают дома, бегут в другие страны, ищут убежища и пытаются заново устроить свою жизнь. Но кто начал войну и заставил их бежать? Об этом в тексте ничего не говорится.

Характерна формулировка displaced by war — «вынужденные покинуть свои дома из-за войны». Получается, что причина бедствий — сама война. Она словно стихийное бедствие: возникла, разрушила привычную жизнь, оставила людей без крова.

В обращении подробно рассказано, какие организации помогают украинским беженцам, чем именно они занимаются и сколько денег уже собрано. Названы благотворительные фонды, описаны программы поддержки. А вот Россия не упоминается ни разу.

У этой войны есть жертвы, последствия и те, кто помогает с ними справляться. Нет только того, кто её развязал.

А обязательно ли говорить об агрессоре в благотворительном обращении?

Здесь, конечно, можно возразить: митрополит Тихон вовсе не собирался выступать с политическим заявлением. Его задача — убедить людей пожертвовать деньги беженцам. И странно было бы требовать от такого текста подробного разбора причин войны, осуждения российского руководства или политических оценок.

К тому же гуманитарные организации обычно говорят прежде всего о человеческом страдании и помощи пострадавшим. «Гуманитарный кризис», «вынужденные переселенцы», «люди, пострадавшие от конфликта» — привычные выражения для этого жанра.

Всё так. Но ведь назвать причину появления украинских беженцев можно и без политического манифеста. Например, первое предложение обращения могло бы звучать так: «Прошло более четырёх лет с начала полномасштабного российского вторжения в Украину». Дальше можно было бы совершенно спокойно рассказывать о благотворительных программах, призывать к милосердию и христианской солидарности. Ничего в содержании обращения от этого не изменилось бы.

Впрочем, возможно, мы слишком придираемся к словам? Может быть, в англоязычной христианской благотворительности действительно принято избегать упоминания агрессора, чтобы не отвлекаться от гуманитарной задачи?

Мы посмотрели, как об украинских беженцах пишут другие христианские организации.

Как пишут другие христианские организации

Для сравнения мы взяли не политические заявления церковных иерархов, а обычные материалы о гуманитарной помощи: обращения о пожертвованиях, сообщения о поддержке беженцев и отчёты благотворительных организаций.

Американская католическая организация Catholic Relief Services на своей странице помощи Украине в 2026 году пишет: As Ukraine enters its fifth year following the Russian invasion in February 2022... — «Когда Украина вступает в пятый год после российского вторжения в феврале 2022 года...»

Дальше — рассказ о разрушенном жилье, семьях, оставшихся без средств к существованию, трудностях с отоплением, психологической помощи и поддержке детей. Политической полемики нет. Просто указано, вследствие каких событий возник гуманитарный кризис.

Похожим образом пишет Церковь Англии. В марте 2022 года она опубликовала практическое руководство для приходов, желающих помочь украинским беженцам. Уже во вступлении говорится о российском вторжении (Russian invasion). В феврале 2023 года, когда Портсмутская епархия искала британские семьи, готовые принять украинцев, российское вторжение также было упомянуто прямо. 

Международный христианский гуманитарный альянс ACT Alliance, обращаясь в феврале 2024 года за финансированием программы помощи украинцам, тоже называет российское вторжение. 

Конечно, несколько публикаций — не основание судить обо всей англоязычной христианской благотворительности. Но для ответа на наш вопрос этих примеров достаточно.

Благотворительный жанр вовсе не требует умалчивать о российском вторжении. Упоминание агрессора не мешает рассказывать о страданиях людей, собирать пожертвования, призывать к милосердию и говорить о христианском долге помогать ближнему.

А значит, дело не только в жанре. Существуют разные способы рассказать об одной и той же гуманитарной катастрофе, и далеко не все авторы предпочитают обезличенные формулировки.

А как о войне пишет сама IOCC?

Вернёмся к организации, вместе с которой ПЦА собирает деньги для украинских беженцев.

Мы посмотрели публикации IOCC за последние четыре с половиной года и обнаружили, что её словарь удивительно похож на тот, который используется в обращении митрополита Тихона. Причём эта особенность заметна с самого начала полномасштабного вторжения.

28 февраля 2022 года, через четыре дня после нападения России на Украину, IOCC выпустила пресс-релиз под названием IOCC Responds to Ukraine Crisis — «IOCC реагирует на кризис в Украине». В нём организация сообщает, что оказывает помощь в связи с потребностями, возникшими в результате «конфликта в Украине»: ...responding to needs created by the conflict in Ukraine.

Россия не названа. Вместо вторжения — «кризис» и «конфликт».

24 февраля 2023 года, ровно через год после начала полномасштабной войны, IOCC публикует материал Ukraine Response: One Year Later — «Помощь Украине: год спустя». И начинает рассказ словами: As we pass one year since conflict began... — «Когда проходит год с начала конфликта...»

Даже в годовщину вторжения речь идёт о «начале конфликта», а не о российском нападении.

Прошло ещё три года, но язык практически не изменился. 19 марта 2026 года IOCC рассказывает историю украинской семьи, бежавшей в Польшу из района Киева и Бучи. Обстоятельства бегства описываются так: ...when conflict reached the areas surrounding Kyiv and Bucha... — «...когда конфликт достиг районов Киева и Бучи...»

Конфликт «достиг» окрестностей Киева и Бучи, и семье пришлось спасаться бегством. Что именно произошло и чьи войска пришли в эти районы, из текста не узнать.

Во всех трёх публикациях — февраль 2022-го, февраль 2023-го, март 2026-го — мы видим один и тот же подход. Война описывается через её последствия, а вместо российского вторжения читателю предлагают «конфликт», «кризис» или «трагедию».

Мы не нашли в рассмотренных материалах IOCC выражений «российское вторжение» или «российская агрессия». Разумеется, это не означает, что таких формулировок вообще никогда не было на сайте организации. Но примеры из разных лет показывают, что перед нами, похоже, не случайность и не особенность одного пресс-релиза, а привычный для IOCC способ рассказывать об Украине.

Общий язык

И здесь есть ещё одна деталь. На странице сбора пожертвований IOCC размещена сокращённая версия обращения митрополита Тихона. В ней сохранены те же выражения о «разрушительной войне», «трагедии» и «ужасной войне».

Мы не знаем, кто непосредственно составлял текст. Возможно, он был подготовлен при участии IOCC, и митрополит получил уже готовое обращение. Но обе организации используют его в рамках совместной кампании, а выбранный язык вполне соответствует тому, как IOCC рассказывает о войне в Украине на протяжении нескольких лет.

Что в итоге?

Мы начинали с одного благотворительного обращения, в котором российское вторжение ни разу не названо российским. Но, присмотревшись к его языку, обнаружили нечто более интересное: благотворительный партнёр ПЦА годами использует похожие формулировки.

Объяснить всё особенностями благотворительного жанра не получается. Другие христианские организации совершенно спокойно говорят о российском вторжении, собирая пожертвования и рассказывая о помощи украинским беженцам.

При этом было бы несправедливо утверждать, что сама Православная церковь в Америке никогда не называла Россию агрессором. Называла, причём вполне определённо.

В марте 2022 года Священный синод ПЦА осудил агрессивную войну Российской Федерации против Украины. В мае того же года митрополит Тихон подтвердил безусловное осуждение российской агрессии, назвав несправедливую агрессивную войну грехом. Подобные формулировки встречались и позднее.

Например, в июне 2024 года в сообщении о поездке митрополита в Украину прямо говорилось о несправедливой агрессии Российской Федерации.

Однако таких прямых заявлений в изученных материалах сравнительно немного, и в последующих сообщениях о помощи украинцам ПЦА далеко не всегда использует столь же определённый язык.

Показательно, что в июле 2025 года на Всеамериканском соборе ПЦА протоиерей Иоанн Хопко специально спросил митрополита Тихона, почему в его докладе не нашлось места для войны России против Украины. Митрополит напомнил о прежнем осуждении российской агрессии, о помощи беженцам и своей поездке к митрополиту Онуфрию. Признав сложность ситуации, он сказал, что лучший способ содействовать миру — молитва.

Отметим на полях, что есть и ещё одно обстоятельство, которое обращает на себя внимание. В изученных нами официальных заявлениях ПЦА мы не обнаружили публичной оценки позиции патриарха Кирилла, который поддерживает российское вторжение, или богословских аргументов, с помощью которых руководство Русской православной церкви оправдывает войну.

Между тем в марте 2024 года Всемирный русский народный собор под председательством патриарха Кирилла принял документ, в котором война против Украины была названа «священной». Эта формулировка вызвала критику Всемирного совета церквей, заявившего о недопустимости религиозного оправдания войны. 

В марте 2022 года митрополит Тихон действительно обращался к патриарху Кириллу с просьбой сделать всё возможное для прекращения войны. Но просьба содействовать миру — не то же самое, что публичная оценка позиции церковного предстоятеля, который эту войну поддерживает.

Почему ПЦА, прямо осудив российскую агрессию, не высказывается столь же определённо о её религиозном оправдании? Мы не знаем. И утверждать, что язык нынешнего благотворительного обращения продиктован именно стремлением сохранить отношения с Московским патриархатом, было бы преждевременно. Но с учётом исторических связей ПЦА с Русской православной церковью такой вопрос вполне закономерен.

При этом оказываемая помощь украинским беженцам — реальная и необходимая. Людям нужны жильё, поддержка, возможность работать и устраивать свою жизнь. Вопросы к текстам благотворительных обращений никак не отменяют ценности этой работы.

Но и благотворительность не освобождает от ответственности за публично произнесённые или не сказанные слова.

В обращении митрополита Тихона говорится об ужасной войне, человеческих страданиях и христианском долге помогать ближнему. И всё это правда.

Но украинцы оказались беженцами не потому, что в их стране сама собой началась какая-то ужасная война. Они были вынуждены покинуть свои дома из-за российского вторжения.

Почему же в совместном обращении двух православных организаций для этой простой констатации не нашлось места?

Автор N7