О соборности, войне и христианском ответе. Часть вторая

Часть II. Манифест

«ВЕРУЕМ ВО ЕДИНУ СОБОРНУЮ ЦЕРКОВЬ…»

(манифест маленького человека)

Я молюсь не только о них, но и о тех, кто поверит в Меня по их слову, чтобы все они были одно. Как Ты, Отец, во Мне и Я в Тебе, пусть и они будут в Нас, чтобы мир поверил, что Ты послал Меня…

Ин. 17:20–21

Маленький человек настолько мал, что дальнейшему уменьшению не подлежит. Изменения могли идти только в сторону увеличения…

Петр Вайль

1. Евангельская точка отсчёта

Пасха открывает христианам не только радость Воскресения, но и меру того единства, к которому призвана Церковь. Первосвященническая молитва Христа о том, чтобы все были едино, звучит не как внешнее пожелание, а как указание на самую глубину церковной жизни. Пасха напоминает и о единстве всех собранных Христом, и о значении этого единства для свидетельства миру, и о верности Богу, без которой такое единство невозможно. 

Единство, о котором молится Иисус, — нечто большее, чем внешнее единство, физическая собранность в одном месте (в храме, например) или институциональная принадлежность к определённой юрисдикции, патриархату и т.п. Единство — это цельность, то есть исцелённость человечества, и устремлённость к общей цели: к такой жизни, которая собирается вокруг одного центра — Бога и Его любви. Такое единство — это непрестанно длящийся акт собирания, и именно поэтому в Церковь верят не как в данность, а как в живую, постоянно собираемую вместе реальность.

2. Кто говорит

   
   

Сразу поясню подзаголовок этого текста. Это манифест, обращённый к антивоенному крылу христиан всего мира. Но это и манифест маленького человека — как литературного образа и как человека, в одиночку осваивающего своё малое пространство в огромном человеческом мире.

Как маленький человек я многого не знаю и, как следствие, многого не понимаю в глобальных процессах. Я что-то слышу, что-то вижу, за чем-то наблюдаю, но нередко — «как бы сквозь тусклое стекло, гадательно». Поэтому в этом тексте, вероятно, неизбежны ошибки идеалиста и евангельского романтика, недальновидные просьбы и воззвания, неполное знание фактов. Но именно ограниченность знания лишь подчёркивает для меня насущность вопроса, который я хочу поднять во всеуслышание.

Я буду рад, если ошибаюсь — и в доводах, и в своей оценке происходящего. Чего точно не будет в этом манифесте, — так это претензий, упрёков, обвинений, обличений или обесценивания уже существующих инициатив, голосов, решений и действий. И прошу не приписывать этому тексту того, чего я в него не вкладываю: будто кто-то делает мало, плохо или не так.

3. Главная боль

   
   

Четыре года войны с предельной ясностью показали одну из самых болезненных проблем современного христианства: антивоенное крыло христиан остаётся глубоко разрозненным. Есть честные голоса, отдельные священники, миряне, инициативы, проекты, дела милосердия и поддержки, но они так и не сложились в соборную силу, способную прозвучать как целостное христианское свидетельство миру.

То, что должно было стать главным, — защита человеческой жизни, мира и евангельской правды, — так и не было по-настоящему поставлено в центр общего церковного усилия.

Христианский мир во многом вынес за скобки заповедь Христа быть солью, которая придаёт вкус жизни и предохраняет от порчи. Вместо оформленного противовеса — только малые формы практической поддержки и окормления репрессированных, обездоленных, страдающих на местах. И это отнюдь не означает, что эти формы не нужны, но их недостаточно.

Малые формы должны были стать кругами, расходящимися от центра, который есть Бог и Его Церковь. Когда силы и ресурсы отдельных прекрасных, добрых, инициативных людей заканчиваются, они должны почувствовать, что стоят на плечах гигантов. В данном контексте гигантом должна явить себя вся Вселенская Церковь — с её патриархами, лидерами конфессий, ресурсами и возможностями. 

4. В чём опасность разрозненности

   
   

Опасность в том, что эта разрозненность уже почти перестала восприниматься как беда. Она стала привычной. Люди продолжают делать своё дело — служить, помогать, говорить, молиться, — и каждое такое действие остаётся честным и подлинным. Но множества живых голосов всё ещё не хватает, чтобы возникло одно общее, целостное свидетельство.

5. Чего недостаёт

   
   

В ответ на провоенную консолидацию антивоенное христианство предлагает правду и мир, но не предлагает монолитной формы совместного существования. И потому правда легко остаётся неуслышанной, ибо четыре года войны показали, что для очень многих людей насущнее и важнее оказаться за спинами и под прикрытием авторитетного большинства,  которое, если что, будет способно защитить их от порицания, арестов, преследований и т. п.

Антивоенное христианство сегодня в значительной мере осталось на уровне разоблачений и ответной реакции на провоенную риторику, но так и не перешло к созиданию иного, более крепкого основания мира. Оно указывает на ложь, но не формирует в достаточной степени пространство истины, в котором можно было бы жить. Оно критикует союз со смертью, но не формирует общину жизни.

И тогда даже справедливое слово начинает повторять само себя и теряет живую силу: оно перестаёт звучать как свидетельство и начинает звучать как привычная реакция.

Подлинное единство не означает нивелирования различий, но предполагает согласие на то, что общее свидетельство важнее личного лидерства, частного успеха, индивидуального авторитета и прочих интересов, которые мешают общему делу. Оно означает готовность ограничить собственное присутствие ради усиления общего голоса, подражая Христу, чьё самоумаление — кенозис — стало мерой любви и служения.

В результате антивоенное христианство оказывается в положении, когда оно способно утешать и сопровождать, но в меньшей степени — формировать общее пространство совместного действия. Оно остаётся пространством помощи, но пока не становится в полной мере пространством преобразования. Поэтому ключевая задача сегодня состоит в том, чтобы перейти от состояния «мы рядом» к состоянию «мы вместе». Рядом, но поодаль, можно долго идти, даже не встречаясь. Совместное же движение предполагает освоение Пути («Аз Есмь Путь»), когда, по меткому замечанию Экзюпери, двое или трое смотрят в одном направлении. И разрешение данной задачи требует движения «сверху» при смелой решимости «снизу».

6. Призыв

   
   

Призываю лидеров всех христианских конфессий в то время, когда человечество вновь живёт под угрозой ядерной катастрофы, отложить на время острые богословские, догматические и обрядовые прения, борьбу за первенство и прочее. Христианскому миру, призванному Христом быть свидетелями Евангелия и любви; «солью» для этого мира, придающей вкус жизни и спасающей от порчи, необходимо собраться.

Христиане, составляющие примерно треть населения мира, обязаны свидетельствовать этому миру, сотворённому Словом, Которое воплотилось и обитало среди нас, что одной из важнейших черт богоподобия в человеке является способность говорить, слышать друг друга и входить в диалог. Христиане первыми должны явить пример такого диалога внутри Церкви и научить этому тех, кто пока упорно выбирает язык насилия, кровопролития, пуль и бомб, ксенофобии, нацизма, шовинизма, расизма и общей нетерпимости.

И если вслушаться в слова Христа «идите и научите», то сегодня они особенно остро напоминают не о борьбе за первенство, а о долге учить языку любви — Евангелия и Нагорной проповеди — на котором только и можно говорить и договариваться.

Время перейти от реакции к активному действию.

7. Финал

   
   

Церковь не впервые оказывается перед историческим вызовом, но далеко не каждый раз этот вызов касается самой её сущности. Сегодня речь идёт о том, остаётся ли Церковь пространством, в котором собирается, созидается и сохраняется Человек. Или же она становится местом, где его можно оправданно принести в жертву.

Война обнажила не только разломы мира, но и разломы внутри самой церковной реальности. Она показала, что без соборности Церковь теряет голос, а без голоса — теряет способность быть совестью мира и носителем Божьей правды. Разрозненные свидетельства, какими бы мужественными и честными они ни были, не могут заменить общего свидетельства. А его отсутствие неизбежно заполняется другими — громкими, примитивными и разрушительными.

Единство Церкви — не стратегия, а её природа, её онтологическое основание. И если оно не проявляется в решающий момент, значит, оно не действует. Церковь призвана не просто явить реакцию на войну с осуждением тех, кто её начал и оправдывает. Она призвана вновь обрести силу действовать и преображать.

Данный манифест маленького человека написан не для того, чтобы критиковать или обесценивать уже существующие малые группы, отдельные голоса, инициативы и дела. Напротив: каждое из них — честное, живое и необходимое свидетельство; каждый кружок, каждый священник, каждый христианин, каждый проект, каждое слово в поддержку репрессированных, инакомыслящих и страдающих — это подлинный подвиг веры и любви. 

Этот текст обращён не против малых форм, а ради их собирания в соборную силу, чтобы частное свидетельство не оставалось одиноким, а обретало общую форму, верность и действенность. Его цель — призвать всех нас, маленьких людей, к новому уровню всецерковного единства.

Сегодня именно малым группам и частным лицам, которые уже четыре года верно стоят на своих рубежах, нужно сделать решающий шаг — обратиться к самым верхам Церкви, потребовать услышанности, настоять на необходимости общего свидетельства.

Пусть то, что сейчас течёт разрозненными ручейками, станет одной полноводной рекой, впадающей в океан Божественной любви. Не очередной бюрократической надстройкой, не новым институтом церковной власти, не очередным «отделом по миротворчеству», а голосом чистого, евангельского свидетельства любви к миру и человеку.

Жатвы много, а делателей мало — тем важнее, чтобы они не оставались разрозненными! Если этого не произойдёт, Церковь продолжит существовать, но упустит шанс, когда её слова, решения и поступки были необходимы и ожидаемы. И тогда мир будет искать ответы в других местах, оставляя Церковь на обочине истории.

Проект «Мир Всем» / Friede Allen e.V.