От Таинства к дознанию: новые указания Синода РПЦ

На минувшей неделе в Москве прошёл очередной Синод РПЦ. Как всегда, он отметился передвижением архиереев с кафедры на кафедру, словно пешек на шахматной доске, очередными «слушали», «постановили». Но среди прочего был принят один очень интересный документ.

ЖУРНАЛ № 83

ИМЕЛИ СУЖДЕНИЕ об утверждении документа «Указания по принятию из украинских раскольнических структур лиц, желающих присоединиться к Русской Православной Церкви».

[...]

ПОСТАНОВИЛИ:

Утвердить документ «Указания по принятию из украинских раскольнических структур лиц, желающих присоединиться к Русской Православной Церкви» в качестве руководства священнослужителям епархий Русской Православной Церкви.

Мы не будем разбирать весь утверждённый документ целиком, а остановимся прежде всего на одном его пункте, касающемся порядка принятия Крещения.

В самих «Указаниях», утверждённых этим решением Синода, читаем:

5. Формы присоединения

1. Если человек был крещен в Православной Церкви и затем отпал в раскол — он принимается через таинство Покаяния.

2. Если человек был крещен в расколе (ПЦУ, УПЦ КП, УАПЦ) — присоединяется через таинство Крещения (циркулярное письмо Управления делами Московской Патриархии № 01/3154 от 17.07.2020 года).

3. Если человек до перехода в раскольническую общину принадлежал Римско-католической Церкви или протестантской деноминации — присоединяется в соответствии с правилами, касающимися конфессии, к которой он принадлежал до присоединения к раскольнической общине.

Искушение «перекрестить на всякий случай» было бы понятно, если бы оно исходило от приходских батюшек где-то на далёком сельском приходе. Но перед нами документ, утверждённый Синодом, и его положения, на наш взгляд, представляют собой серьёзное каноническое нарушение и тяжкое богословское заблуждение.

Давайте попробуем разобраться в данной ситуации, начиная с догматов и вероучения Церкви и спускаясь ниже, к политической подоплёке дела.

Учение о едином Крещении — часть догматического вероучения Церкви.

Крещение едино и неповторимо. Церковь не допускает повторения истинно совершённого Крещения.

Основой этого утверждения является Символ веры, представляющий собой краткое изложение догматических истин христианства. В нём чётко сказано:

«Исповедую едино Крещение во оставление грехов».

Крещение — это не ритуал, а онтологическое изменение человеческой природы, не просто обряд, а Таинство духовного рождения человека.

В «Пространном христианском катехизисе» святителя Филарета (Дроздова) даётся следующее определение:

Как невозможно дважды родиться телесно, так невозможно дважды родиться духовно. Повторение уже совершённого Таинства означало бы отрицание действия Святого Духа в первом Крещении.

Свой отказ признавать Крещение в ПЦУ Синод обосновывает отсутствием апостольского преемства в этих структурах. Однако сама оценка их канонического статуса остаётся предметом спора между Поместными Православными Церквами.

В октябре 2018 года Константинопольский Патриархат восстановил в священном сане Филарета (Денисенко), Макария (Малетича) и их последователей, а впоследствии предоставил ПЦУ автокефалию. Московский Патриархат этих решений не признал.

При этом вопрос о признании священного сана и вопрос о действительности Крещения не тождественны. Даже если Московский Патриархат не признаёт иерархию ПЦУ, из этого самого по себе ещё не следует, что все совершённые в её общинах крещения необходимо считать недействительными. Именно это различие и требует отдельного канонического обоснования.

Таким образом, перед нами не общеправославное решение о недействительности Крещения, а позиция одной из сторон продолжающегося церковного спора.

Обратимся теперь к канонам Церкви.

47-е Апостольское правило гласит:

Правило запрещает две противоположные крайности: повторно крестить того, кто уже истинно крещён, и признавать действительным крещение, которое Церковь таковым не считает.

«По истине» означает, что Крещение совершено согласно заповеди Господа и церковному преданию.

Об этом Зонара пишет:

«Едино крещение предано христианам. Того, кто имеет крещение по заповеди Господа и по преданию божественных Апостолов и Отцов вновь перекрещивать — нечестиво».

Под «нечестивыми» в церковной традиции понимали прежде всего еретиков, искажавших основные догматы веры, в частности учение о Пресвятой Троице и Воплощении Христовом. Однако ключевой вопрос здесь — какое Крещение Церковь признаёт истинным, а какое отвергает.

В связи с этим уже в IV веке в церковной практике существовали различные способы принятия в Церковь, что нашло отражение в 1-м правиле святителя Василия Великого, утверждённом 2-м правилом Трулльского Собора:

Святитель Василий проводит чёткую грань между теми, кто извратил саму веру, и теми, кто отделился по церковным или дисциплинарным причинам.

При этом само его правило сложнее простого противопоставления ереси и раскола: в нём рассматриваются и случаи нарушения преемства, и возможность принятия Крещения по церковной икономии.

Как поясняет в своём толковании 1-го правила епископ Никодим (Милаш), Василий Великий опирается на древнее различение еретиков, раскольников и самочинных собраний. Раскольниками называются те, кто сохраняет православное вероучение, но по определённым причинам устраивает отдельные церковные собрания.

Для нашего вопроса существенно то, что церковная традиция не сводит порядок присоединения к одному лишь факту отделения от определённой юрисдикции. Необходимо учитывать характер разделения, вероучение и церковное предание.

Чтобы понять, как складывалась церковная практика, вернёмся на столетие назад, к спору папы Римского Стефана I и святителя Киприана Карфагенского в 255–256 годах.

Папа Стефан I считал, что правильно совершённое Крещение еретиков не следует повторять, а присоединяющихся к Церкви необходимо принимать через покаяние и возложение рук. В этом вопросе он опирался на древнее предание Римской Церкви и принцип: «Не должно делать никаких новшеств, кроме того, что передано».

Святитель Киприан Карфагенский придерживался более строгой позиции: вне единой Церкви нет истинных Таинств, поэтому приходящих из ереси необходимо крестить.

Эту позицию поддержали Карфагенские соборы 255–256 годов и такие иерархи, как Фирмилиан Кесарийский.

Спор между ними оказался одним из важнейших в истории формирования церковной практики принятия еретиков и раскольников.

В дальнейшем церковная практика не приняла всеобщего требования крестить заново всех приходящих из ересей и расколов. Однако вопрос о признании Крещения решался не одинаково во всех случаях. Об этом свидетельствует и 1-е правило Василия Великого, в котором строгость канонических требований сочетается с возможностью церковной икономии.

Особое место в истории споров о действительности Таинств занимает донатизм. Полемика с донатистами, развернувшаяся в Северной Африке, во многом напоминает вопросы, возникающие и в сегодняшней ситуации.

Донатисты утверждали, что Таинства, совершённые недостойными или отпавшими священнослужителями, недействительны. Всех приходящих от кафолической Церкви необходимо перекрещивать, поскольку действительность Таинства зависит от святости священника.

Против них выступил блаженный Августин.

Таинство совершает Христос, а не человек.

«Пётр крестит — Христос крестит, Иуда крестит — Христос крестит... следовательно, кого крестил Иуда, второй раз не перекрещивали».

Августин настаивал на том, что действительность Крещения не зависит от личной святости совершившего его священнослужителя. Крещение оставляет неизгладимую печать, которую нельзя уничтожить церковным разделением.

На Карфагенской конференции 411 года, посвящённой спору с донатистами, победила позиция кафолической Церкви. В полемике с донатизмом утверждалось, что действительность Крещения не зависит от личной святости совершившего его служителя.

Таким образом, требование повторного Крещения мирян из ПЦУ опасно приближает синодальное решение к той самой богословской логике, против которой выступал блаженный Августин: церковное разделение становится основанием для отрицания уже совершённого Таинства. Безусловно, спор об апостольском преемстве не тождественен спору о нравственном достоинстве священнослужителя. Но непризнание церковной иерархии ещё не освобождает от необходимости доказать недействительность совершённого ею Крещения.

Итак, если обратиться к синодальному решению в свете рассмотренных церковных правил, возникает сразу несколько серьёзных вопросов.

Во-первых, насколько оно согласуется с церковной практикой признания Крещения раскольников, о которой говорит святитель Василий Великий?

Во-вторых, не возрождается ли здесь представление о недействительности Таинств исключительно вследствие церковного разделения?

В-третьих, как соотнести это решение с 47-м Апостольским правилом, запрещающим повторное Крещение истинно крещённых?

Но самое поразительное в этом решении — двойные стандарты.

Русская Православная Церковь не требует повторного Крещения от многих христиан, приходящих из других конфессий, даже при наличии существенных догматических разногласий.

Католики. Несмотря на догматические расхождения — Filioque, примат и непогрешимость папы, учение о чистилище и непорочном зачатии Девы Марии — РПЦ, как правило, не требует повторного Крещения католиков, приходящих в Православие.

Армяне. С Армянской Апостольской Церковью существуют серьёзные христологические разногласия, связанные с неприятием Халкидонского Собора 451 года. И тем не менее её Крещение признаётся.

Копты, эфиопы, сиро-яковиты. Это дохалкидонские Церкви, с которыми православные не имеют евхаристического общения около полутора тысяч лет. Однако их Крещение обычно признаётся.

Лютеране и англикане. Крещение, совершённое в этих традициях, также может признаваться, если соответствует установленным церковным требованиям.

Логика церковной практики здесь заключается в том, что принадлежность к иной конфессии сама по себе ещё не означает необходимости повторного Крещения. Принимаются во внимание содержание веры, форма совершения Таинства и установленные Церковью правила присоединения.

И теперь вопрос: как можно признавать Крещение католиков, с которыми нас разделяют Filioque и учение о папском примате, армян, с которыми нас разделяют христологические разногласия, но не признавать Крещение в ПЦУ?

Ведь у ПЦУ с нами нет ни одного догматического расхождения в учении о Пресвятой Троице и Христе. Они исповедуют тот же Символ веры.

Оговорюсь, что к ПЦУ можно относиться по-разному. Её канонический статус остаётся предметом дискуссии между Поместными Церквами. Но даже в самом документе РПЦ эта структура названа «раскольнической», а не еретической.

И наконец, пастырские последствия.

Объявлять этих людей некрещёными — значит ставить под сомнение духовную жизнь множества верующих, которые годами участвовали в церковных Таинствах.

Это пастырская катастрофа.

Если бы синодалы РПЦ действительно желали уврачевать «раскол», то действовали бы в духе святителя Григория Богослова, который, обращаясь к своим богословским оппонентам, произнёс замечательные слова:

«Мы домогаемся не победы, а возвращения братьев, разлука с которыми терзает нас».

Чего только стоит пункт документа о «каноническом дознании», от которого так и веет евангельской любовью:

«1. Священником проводится каноническое дознание, в ходе которого устанавливаются: место крещения лица, изъявившего желание присоединиться к Церкви; характер его деятельности в период нахождения в расколе (участие в богослужениях, распространение антиканонических материалов, публичные высказывания, участие в акциях против Церкви и т.п.). Полученные сведения включаются в рапорт, представляемый епархиальному архиерею».

В российской действительности слова «дознание» и «рапорт» неизбежно вызывают ассоциации с допросами и пытками, в том числе электрическим током. И особенно страшно видеть подобный язык в церковном документе, который должен был бы говорить о любви, покаянии и возвращении братьев.

Но, как видим, высокопреосвященные синодалы далеки от духа великого святителя и привыкли в своих действиях опираться на репрессивный государственный аппарат, как уже было много раз в истории.

Достаточно вспомнить гонения на старообрядцев или насильственную ликвидацию церковных структур грекокатоликов в Российской империи и СССР.

Намного удобнее вместо долгих разговоров слабых запугать, алчным — пообещать, а особенно упорных — сослать. Главное, в конце не забыть устроить торжественное богослужение, внести дату в календарь и выбить памятную медаль «возвращены любовию».

Всё это свидетельствует об огромном пастырском провале.

И, наконец, политический контекст данного документа.

В разделе 3, озаглавленном «Апологетические тезисы для диалога с приходящим из раскола», священникам предписывается:

«Разъяснить, что Томос 2018 года был односторонним политическим актом, не признанным большинством Поместных Церквей».

Здесь стоит отметить, что решение Константинопольского Патриархата о восстановлении общения с украинскими иерархами было принято в октябре 2018 года, а сам Томос об автокефалии ПЦУ подписан 5 января и вручён 6 января 2019 года.

Но тут невольно возникает вопрос: а чем, по сути, является сам этот документ, вызывающий столь серьёзные богословские и канонические возражения?

Трудно отделаться от впечатления, что он преследует не только церковные, но и политико-идеологические цели.

На пятом году российской военной агрессии против Украины, после того как в 2024 году Всемирный русский народный собор под председательством патриарха Кирилла назвал войну «священной», подобное решение приобретает и особое политическое звучание.

Украинские православные предстают уже не братьями во Христе и единоверцами, а людьми, чьё Крещение объявлено недействительным.

Подобная риторика способна усиливать отчуждение и демонизацию противника. Идея демонизации военного или идеологического противника не нова в истории и много раз описана в литературе.

Понятно, что нынешний Синод при Московском Патриархе носит чисто декоративную функцию. Но господа высокопреосвященные синодалы когда-то заканчивали духовные школы, изучали догматическое богословие и каноническое право.

Неужели страх лишиться тёплой кафедры настолько велик, что заставил их поставить подпись под столь кощунственным документом? Вопрос риторический.

А мы с вами будем помнить, что православный путь — это путь, указанный святыми Василием, Стефаном и Августином. Нельзя объявлять Крещение недействительным, не представив убедительных канонических оснований, и превращать возвращение человека в Церковь в процедуру дознания и составления рапортов. Ведь Церковь призвана не побеждать «раскольников», а возвращать братьев, разлука с которыми, по слову Григория Богослова, терзает нас.

Frater Eleutherius