Об искажении Православного вероучения в наше время

Источник: facebook

Митрополит Сумской и Ахтырский Евлогий (Украинская Православная Церковь).

Митрополит Евлогий был одним из первых архиреев УПЦ, который после начала полномасштабного российского вторжения в Украину прекратил поминовение патриарха Кирилла за богослужением

Сегодня, во время войны и военной российской агрессии в Украине, церковное сознание православных христиан подвергается тяжелому испытанию, когда из уст Московского патриарха звучат утверждения, требующие не только нравственной, но и богословской оценки. Высказывания патриарха Кирилла о войне в Украине как о «священной войне», о якобы искупительном характере гибели на поле брани и о неприменимости заповеди «не убий» к происходящему требуют трезвого и ответственного рассмотрения в свете Священного Писания, Священного Предания и канонического учения Церкви.

Прежде всего, сама формулировка «священная война» чужда православному богословию. Церковь Христова никогда не знала и не принимала идеи сакрализации вооружённого насилия. В истории христианства война всегда воспринималась как трагедия, как следствие грехопадения человеческого рода, а не как путь спасения или средство осуществления божественного замысла. Даже в тех случаях, когда речь шла о защите отечества, Церковь говорила не о «святости» войны, а о снисхождении к человеческой немощи. Само же выражение «священная война» по своему происхождению и смыслу ближе к религиозным представлениям иных традиций, нежели к евангельскому духу кротости и любви к врагам. Христос не благословлял меч как средство утверждения истины, но сказал апостолу: «все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26, 52).

Когда же жестокая война, сопровождающаяся разрушением городов, гибелью мирных жителей, детей, уничтожением храмов, больниц и школ, именуется «священной», происходит подмена самих основ христианского мировоззрения. Святость в Церкви связана с действием благодати Божией, с очищением от греха, с жертвой любви, но никак не с насилием и смертью, причиняемой ближнему. Там, где проливается кровь невинных, где совершается несправедливость и агрессия, не может быть речи о святости, ибо «Бог не есть Бог неустройства, но мира» (1 Кор. 14, 33).

Не менее серьёзным искажениям подвергается учение Церкви в утверждении о том, что участие в войне и гибель в ней якобы «смывают все грехи». Подобная мысль разрушает само основание христианской сотериологии, подменяя покаяние и личное обращение к Богу внешним фактом смерти. Церковь исповедует, что прощение грехов даруется через покаяние, через Таинства, через изменение ума и сердца, а не автоматически через те или иные обстоятельства кончины человека. Ни один святой отец не учил тому, что физическая смерть сама по себе, вне покаянного подвига, очищает человека от греха.

Святые воины, почитаемые Церковью, прославлены не за сам факт участия в сражениях, а за верность Христу, за нравственную чистоту, за готовность пострадать за правду, а не за готовность убивать. Их подвиг — это прежде всего подвиг веры, а не войны. Приравнивать участие в войне в Украине, тем более носящей характер агрессии, к подвигу святых — значит искажать смысл святости и вводить верующих в глубокое духовное заблуждение.

История Церкви знает попытки государственной власти навязать подобные взгляды. В различные эпохи, в том числе в Византийской империи, звучали голоса, стремившиеся оправдать войну как средство спасения или как дело, угодное Богу. Однако Церковь неизменно сопротивлялась подобным идеям. Особенно ясно это видно в каноническом наследии святых отцов. Святитель Василий Великий в своём каноническом послании прямо говорит о воинах, проливавших кровь даже в справедливой войне: им надлежит покаяние, и Церковь налагает на них епитимию, отлучая на время от причащения. Это свидетельствует о том, что даже вынужденное убийство на войне рассматривается как духовная рана, требующая исцеления, а не как подвиг, автоматически оправдывающий человека.

Тем более недопустимо утверждение, что убийство в условиях захватнической войны, сопровождаемое гибелью мирных людей, не является грехом. Священное Писание ясно говорит о крови невинных, «вопиющей к небу» (см.: Быт. 4, 10). Убийство остаётся грехом независимо от политических интерпретаций, и никакие идеологические конструкции не могут отменить нравственного закона, вложенного Богом в сердце человека.

Здесь мы сталкиваемся не просто с нравственным искажением, но с более глубоким явлением — подменой самой веры, ересью. Когда война объявляется «священной», когда смерть на поле брани провозглашается источником прощения грехов, когда заповедь Божия подвергается переосмыслению в угоду политической целесообразности, происходит искажение образа Бога и учения о спасении. Это уже не частное мнение, а система взглядов, затрагивающая основы христианской антропологии, сотериологии и нравственного учения Церкви.

Святые отцы определяли ересь как искажение истины о Боге и человеке, как подмену евангельского пути иным, чуждым духу Христову учением. В этом смысле подобные утверждения не могут быть восприняты как допустимая богословская позиция. Они требуют трезвого и мужественного свидетельства истины, чтобы сохранить чистоту православной веры и не допустить соблазна для верующих.

Церковь призвана быть «столпом и утверждением истины» (1 Тим. 3, 15), а не служанкой идеологий. Её голос должен звучать в защиту жизни, мира, покаяния и любви, даже тогда, когда это слово оказывается неудобным для сильных мира сего. Истинная святость проявляется не в оправдании насилия, а в способности следовать Христу, Который пришёл «не губить души человеческие, а спасать» (Лк. 9, 56).

И потому сегодня особенно важно вновь и вновь возвращаться к подлинному учению Церкви, к голосу святых отцов, к Евангелию, чтобы различать дух истины и дух заблуждения, и хранить веру неповреждённой среди тяжелых испытаний времени.