О тех, кто уехал и тех, кто остался


Нас — тех, кто уехал, — нередко упрекают в несправедливой назидательности и даже высокомерии по отношению к тем, кто был вынужден остаться и жить в России в её нынешних реалиях.

За эти годы мне встретились сотни, если не тысячи постов в социальных сетях, коротких видеозаписей, целых сюжетов с советами, призывами, а порой и обвинениями. И от этого всегда становилось и становится грустно. Потому что на все эти сообщения, посты, ролики и прочие послания был и остаётся один очень тяжёлый и болезненный ответ: не у всех была возможность, не у всех были силы, не каждый был способен рискнуть и сделать этот шаг.

Казалось бы, очевидные вещи. Более того, не каждый из оставшихся вообще собирался куда-либо уезжать. И я сейчас не о тех, у кого с этой реальностью были мир и дружба или, на худой конец, позиция «моя хата с краю», а о людях, которые были шокированы и глубоко возмущены преступлениями режима, которым не менее, чем нам, эвакуировавшимся, было понятно, что спятившая власть открыто и окончательно перешла все возможные границы.

Некоторые из них не промолчали, открыто выступили против. Кто-то и сегодня несёт бремя заключения и преследования со стороны госкривосудия, при этом находя в себе силы и невероятное мужество жить с этой позицией в пасти дракона. Впрочем, далеко не каждый из тех, кто против происходящего беззакония, сегодня находится за решёткой или под пристальным вниманием органов, хотя очень сложно, имея другое мнение, не оказаться в зоне этого внимания.

Чтобы быть против зла, оставаться в своём уме и с совестью, совсем не обязательно сидеть в тюрьме или нести бремя эмиграции. Мне думается, что это не открытие, а очень простая истина. Правда о нашем настоящем.

Почему я пишу сейчас об этих очевидных вещах? Потому что мне нередко приходилось видеть конфликты и разрывы между людьми, которые долгие годы были не просто друзьями и единомышленниками. Это люди, которые вместе хотели жить и строить свою жизнь в свободной стране, в человеческих условиях. Которые хотели, чтобы и это, и следующие поколения росли и воспитывались не в иллюзии мнимого «Китежграда», со всех сторон окружённого врагами, посягающими на его «величие», а в мире открытий и возможностей, разнообразия и выбора.

И то, что произошло, на самом деле не разделило этих людей на сделавших правильный и неправильный выбор. Оно вообще не должно было стать разделением или стеной. И очень жаль, что где-то и кем-то такое впечатление было навязано. Потому что из этого впечатления мы постепенно доходим буквально до слов из притчи о богаче и Лазаре: мол, «от нас к вам не переходят».

Мы действительно идём к этому? Этого хотим? Тогда нам придётся принять и тот факт, что этого хочет режим. И этого же хочет дьявол. Потому что везде, где есть разделение, для него есть плодотворная почва.

Я видел, как не просто нейтральные люди, а люди, для которых всё случившееся стало тяжёлым ударом, сталкиваясь с надменностью «правой стороны», так называемой стороны света, принимали решение и становились сторонниками того, что прежде было им чуждо. Потому что нестерпимо было оказаться между молотом и наковальней. Потому что невозможно по чьему-то требованию просто взять, выйти на трибуну, произнести правильную речь и заявить граду и миру о своих правильных идеалах.

Я, конечно, утрирую. Но я видел это одиночество, эту обиду и эту боль. Когда из спасительной ограды тебе кричат: развернись и дай в челюсть настигающему тебя волку, — а у тебя уже нет сил даже ноги волочить. И вот тебя уже и там не ждут — или ждут только при предъявлении аусвайса. А повернуть обратно — верная погибель. И как быть?

Мы ведь действительно уже многого не знаем о той реальности, которая ещё несколько лет назад была совсем иной, а теперь живёт по своим страшным законам и нюансам. Мы не знаем, каково это, когда тебя разрывает от жажды даже не сказать, а возопить, но ты понимаешь, что в эту самую секунду в твоё горло уже нацелены десятки щёлкающих челюстей. Понимаем ли мы это?

И ещё. Понимаем ли мы теперь, что единственная сторона света в нашей нынешней жизни действительно может исходить только из Евангелия?

Если да, то нет на самом деле такой бездны, через которую не могло бы быть протянуто, пусть хотя бы тонкой нитью, слово о надежде, сострадании и милосердии, слово жизни и любви. Нет такого места, откуда нельзя было бы однажды встать и прийти к Богу.

И более того: не надо думать, что именно теперь и сейчас Бог не там и не с теми, кому приходится идти посреди клацающих железом и ненавистью реалий. Если мы этого не понимаем, то Пастырь всё равно идёт к той овце, которая сейчас не в спасительной ограде.

Давайте и мы в этом шторме потихоньку зажигать свечи и стоять перед окном, пусть даже с не очень ярким светом. За ним может быть густая и липкая тьма, ветер и хлёсткий дождь. Но ведь кто-то увидит. И найдёт в себе силы тоже зажечься сердцем.

Важно ли, в каком конце этих морей мы теперь находимся, если у нас есть возможность ответить светом на свет? Молимся друг за друга.

Вожделенные берега нашей тихой радости начинаются не в годах морского пути. Они открываются в сердце.

Священник Андрей Мизюк, бывший клирик храма преподобного Серафима Саровского г.Саратова