О «гастролях» мощей и других святынь

Слово «гастроли» по отношению к мощам звучит намеренно провокационно. Святыня не артист, а поклонение мощам — древняя и совершенно естественная часть церковной жизни. Поэтому сам факт перенесения мощей из одного места в другое не содержит ничего необычного или неканонического. И все же в Русской Православной Церкви последних десятилетий возник особый жанр церковной жизни: масштабное «принесение святыни» — со своим маршрутом, информационной кампанией, торжественными встречами, очередями, статистикой посетителей и официальными проводами. Через Россию уже путешествовали Пояс Пресвятой Богородицы, Дары волхвов, Крест апостола Андрея, мощи святителя Николая, преподобного Силуана Афонского, святителя Спиридона и многие другие святыни. В 2026 году особенно интересны два случая.

Святитель Спиридон: паломничество наоборот В августе из Корфу в Россию вновь была доставлена десница святителя Спиридона Тримифунтского. Святыня проехала через множество российских городов — от Казани и Нижнего Новгорода до Иркутска, Хабаровска и Екатеринбурга — и завершила путешествие в Москве. В некоторых городах доступ к мощам был круглосуточным, а число паломников исчислялось десятками тысяч. В Москве, по данным организаторов, мощам поклонились более 300 тысяч человек. Почему именно такая форма церковной жизни оказывается настолько востребованной?

Традиционное паломничество предполагает движение человека к святыне. Чтобы поклониться святителю Спиридону, человек едет на Корфу; к преподобному Сергию — в Лавру; к святителю Николаю — в Бари. Здесь происходит обратное: не человек едет к святыне — святыня приезжает к человеку. Пастырская польза очевидна. Большинство православных России никогда не попадут на Корфу, а здесь сотни тысяч людей получают возможность поклониться любимому святому, прийти на богослужение, исповедоваться и причаститься.

Но одновременно религиозная жизнь превращается в событие. Есть дата приезда, очередь, торжественная встреча, фотографии, статистика. Возникает ощущение исключительности: надо успеть.

И здесь появляется неудобный вопрос: почему человеку иногда легче простоять несколько часов в очереди к привезенному ковчегу, чем регулярно приходить на Литургию в храм через дорогу?

Возможно, дело не только в «народном суеверии». Сама церковная институция научилась прекрасно создавать инфраструктуру вокруг экстраординарной святыни, но гораздо хуже показывает экстраординарность обычной воскресной Евхаристии.

Димитрий Донской: святыню не привезли — ее «обрели»

Еще показательнее история мощей благоверного князя Димитрия Донского. Летом 2026 года во время реставрационных работ в Архангельском соборе Московского Кремля был обследован его саркофаг.

Здесь необходимо важное уточнение. Место погребения Димитрия Донского не было потеряно. Оно было хорошо известно, а еще в 2007 году патриарх Алексий II обращался с просьбой об изъятии частицы мощей князя.

Поэтому археологи в 2026 году не обнаружили неизвестную могилу. Они получили доступ к давно известному погребению. Исторические сведения, расположение захоронения и антропологические характеристики останков были сопоставлены с известными данными о князе. После этого Церковь признала останки мощами святого, а патриарх Кирилл благословил взять несколько свободно лежавших фрагментов для помещения в ковчеги.

Но затем археологическое событие практически сразу получило совершенно современное продолжение. 6 сентября ковчег с частицей мощей был принесен в Главный храм Вооруженных сил России. Московская Патриархия официально сообщила, что в дальнейшем его предполагается приносить в боевые подразделения на линии боевого соприкосновения, военные госпитали, учебные заведения и гарнизоны — для духовной поддержки военнослужащих и молитвы «о даровании победы». 8 сентября ковчег находился уже на Саур-Могиле в Донецкой области.

И здесь «гастроли мощей» приобретают другое измерение. Святитель Спиридон путешествует прежде всего для того, чтобы дать людям возможность поклониться любимому святому.

Димитрий Донской оказывается включен в определенный историко-государственный ряд: средневековый князь-воин — Куликовская битва — защита России — современная армия.

Причем это не предположение о скрытых мотивах организаторов: военный смысл принесения прямо сформулирован в официальных церковных сообщениях. Патриарх Кирилл назвал происходящее «вторым обретением» мощей и увидел в нем действие Промысла Божия.

Верующий человек, конечно, вправе промыслительно осмысливать исторические события. Но здесь необходимо различение. То, что останки были исследованы летом 2026 года, — факт. То, что Церковь признала их мощами Димитрия Донского, — церковное решение. А утверждение, что они были явлены именно сейчас для поддержки нынешней войны, — уже интерпретация, а не научный факт и не догмат Церкви.

Опасность возникает тогда, когда святой из свидетеля Христа постепенно превращается прежде всего в символ национальной или государственной мобилизации.

А у других такого нет?

В Элладской Церкви мощи святых также регулярно переносятся из города в город. В Католической Церкви существуют настоящие многомесячные путешествия святынь. Например, мощи святой Терезы из Лизьё неоднократно путешествовали по разным странам; во время американского тура 1999–2000 годов они посетили около 130 мест в 25 штатах и собрали более миллиона паломников.

Российская специфика скорее в другом: принесение святынь стало хорошо отлаженным инструментом массовой церковной жизни. Оно выполняет сразу несколько функций: пастырскую — дает возможность поклониться святыне; миссионерскую — приводит в храм людей, редко участвующих в богослужении; медийную — многотысячная очередь становится наглядным свидетельством общественной значимости Церкви; а иногда, как в случае Димитрия Донского, еще и государственно-символическую.

Где проходит граница?

Проще всего назвать происходящее «торговлей святынями», «магизмом» или «гастролями мощей». Но такой ответ был бы слишком поверхностным.

Человек, несколько часов стоящий перед ковчегом святителя Спиридона, вовсе не обязательно менее искренен, чем паломник, прилетевший к нему на Корфу.

Вопрос в другом: христианское почитание мощей должно вести от святого ко Христу.

Если же на первый план выходят ажиотаж, исключительность события, количество посетителей, национальная идентичность или почти магическое ожидание особой помощи от конкретного ковчега, возникает опасность подмены.

Поэтому вопрос о «гастролях мощей» на самом деле не столько о мощах. Это вопрос о том, какую религиозность формирует Церковь: религиозность, в которой святой остается свидетелем Христа и Воскресения, — или религиозность, постоянно нуждающуюся в чрезвычайном событии: привезли, открыли, обрели, выставили, приложились, проводили — до следующей святыни?

И, пожалуй, самый неудобный вопрос стоит адресовать не людям, которые приходят поклониться мощам, а нам самим, церковным людям: почему для того, чтобы человек почувствовал близость Царства Божия, нам все чаще требуется привезти ему что-нибудь издалека?

Патер Браун